Этот текст написан в 1995 году в бытность Александра Ройтбурда куратором Ассоциации «Новое искусство» в Одессе. Нас заинтересовала яркая и трагическая картина несоответствия между прогнозами и стремлениями, звучащими в тексте и состоянием вещей сегодня, когда современное искусство переместилось в область частного владения, а отношения с государством на прежнем месте.
***
Десятилетний опыт легального функционирования современного искусства в Украине - уникальный опыт поражений. Как не было, так и нет у нас условий для нормального существования на родине и цивилизованой интеграции в мировой художественный процесс. Украина осталась глухой художественной провинцией, глухой степью европейской культуры. Раздробленное артистическое общество, доминирование неактуальной проблематики, неорганизованность художественной жизни, отсутствие инфраструктуры современного искусства - вот наши сегодняшние реалии. Независимость Украины не привела к её настоящему появлению на культурной карте Европы. Мы не участвуем в важнейших мировых культурных форумах, мы перебываем в информационной блокаде, ни один из живущих в Украине художников не проиобрёл настоящей мировой известности, ни у кого нет и стабильных цен на мировом рынке. (О том, что представляет собой украинский художественный рынок, при дамах и уважаемых господах говорить неудобно). Всего этого у нас нет, и, исходя из логики современного художественного процесса, не будет. На интернациональный уровень в состоянии выйти лишь такое искусство, которое поддержано деньгами своей страны, признано в ней, и ею же активно лоббируется. Говорят, денег на культуру в Украине нет. Действительно, ассигнования в эту сферу сократились, но ведь жива и здравствует традиционная советская система имитации культуры - от сельских клубов до государственного кича.
Мы создаём искусство, способное достойно представить наше государство. Но те, кого мы вознамерились представлять, либо не знают о нашем существовании, либо считают нас самозванцами. У культуры Украины другие приоритеты. Она активно вырабатывает новую государственную идеологию (садомазохистская привычка жить в идеологизированом обществе превратилась здесь в физиологическую потребность). Что касается новой нормативной эстетики, то процесс её утверждения и окоченения движется опережающими темпами.
Возникшая в годы перестройки мода на художников-нонконформистов и независимых интеллектуалов прошла бесследно. Старая художественная номенклатура приняла в объятия вчерашних идеологических и эстетических оппонентов из национал-модернистского лагеря, апроприировала их идеологию и поставила её на службу своим структурам. Реанимирован вопрос на искусство жизнеутверждающее, проникнутое позитивными ценностями и доступное широким масам.
Всё вернулось на свои места. Вновь есть “мы” и “они”. Они - культурный истеблишмент, мы - андеграунд, маргиналы и бомжи современной украинской культуры.
В их руках - цензура и близость к власти, звания и премии. В глазах нашего, некомпетентного в вопросах культуры государства мы опасны своей непредсказуемостью - они безопасны, как гаремные евнухи. У нас - какие-то свои, непонятные государству проблемы, неподконтрольные кабинету министров кризисы. Зачем наши проблемы государству, которое не в состоянии справиться со своими? “Они” нашим кризисам не подвержены. Они предстают перед восхищенной публикой в ореоле легитимных хранителей незамутнённых народных истоков, живых носителей вечных духовных ценностей, проводников космической энергии. Это гораздо понятнее, чем наши муки немоты, трагическая ирония и брутальность, реди-мейды и симулякры. Мы разбиваем лбы, пытаясь сломать стереотипы, придать бытию новую динамику. Им спокойнее в режиме новой стагнации, они возводят инерционность собственного мышления в ранг национальной традиции и в таком виде проталкивают её под защиту возрождаемой ими же машины государственного идеологического насилия.
Что же им делать? Смирится со своей ролью или воевать с ними? Из коротких штанишек андеграунда мы уже выросли. Или мы - элита современного украинского искусства, и государство это признаёт - или в этом искусстве и в этом государстве для нас нет места, и нужно искать альтернативные пути личного спасения. Бороться с ними за их территорию безсмысленно. Лучше уж жить на свежем воздухе, чем обрести жилплощадь на кладбище. Победить их систему невозможно - любого победителя она испоганит по своему образу и подобию.
Единственный разумный выход - обустроить собственную территорию. Современному искусству нужна современная инфраструктура. Но на голом энтузиазме художников и активистов её не создать. Нужны немалые деньги. Вряд ли мы сможем заработать их сами - наше искусство, по сути своей, некоммерческое. Вряд ли нам даст их наша новая буржуазия - наше искусство, по сути своей, антибуржуазно. Вряд ли наши потребности удовлетворят благотворительные фонды - здесь их мало, ресурсы их ограничены, и современное искусство Украины находится на перефирии их интересов. Фонд Сороса и его ЦСИ - скорее приятное исключение. Объективно, именно государство - единственная сила, заинтересованная в нашем существовании. Мы в состоянии создать ему более привлекательный имидж в глазах мирового сообщества. Мы в состоянии более эфективно решать вопросы создания в культуре и обществе нового духовного климата, необходимого на этапе становления реформ. Мы в состоянии помочь обществу избавится от стереотипов, стать более открытым и динамичным. Мы в состоянии внести ощутимый вклад в создание современной культуры, достойной европейской державы, дать Украине актуальное современное искусство, ориентированное на общемировую художественную проблематику. Искусство, которое уже сегодня выступит катализатором процесса интеграции Украины в европейскую культуру, а завтра станет для наших внуков и правнуков точкой опоры и темой для рефлексии, а не источником комплексов культурной неполноценности.
Мы и государство заинтерисованы друг в друге. Пришла пора узаконить наши отношения. Необходима коррекция курса государственной культурной политики. Мы должны доказать государству необходимость такой коррекции. Мы должны убедить государство перенести акценты на поддержку независимых инициатив. Мы должны взять на себя функции, которые не могут выполнить государственные и рыночные структуры. Первые - поскольку бюрократический аппарат склонен к сковывающему всяческую инициативу сверхконтролю и не способствует реализации инновационных программ. Вторые - поскольку жестко ориентированы на прибыль, в то же время как серьёзные проекты в области культуры не могут принести прямой, тем более - немедленной отдачи.
Как переходную модель мы можем предложить государству двухпартийную систему культуры в Украине. Не будем вторгаться о официозные структуры. Оставим нынешние музеи, Украинские дома и выставочные залы, академии и журналы, звания, премии, ордена тем, кто к ним так привык. Давайте убедим государство переоринтировать хотя бы малую часть затрат по поддержанию физиологических процессов в бездыханном теле официоза на создание альтернативных структур для альтернативного искусства. Пусть оно поможет нам получить и освоить заброшенные здания, заводские цеха и бомбоубежища без мрамора и бронзы, хрустальных люстр и эскалаторов. Пусть оно возьмёт на содержание наш компактный аппарат и технически обеспечит его еффективное функционирование. Пусть оно создаст для нашей деятельности льготный режим налогообложения. Наши предложения вполне реализуемы даже в условиях острого бюджетного дефицита. Возможно, для этого придётся что-то перепрофилировать, кого-то потеснить, отправить на давно заслуженый отдых десяток-другой импотентов. Кому-то это может показаться негуманным. А гуманна ли ситуация, когда люди, по сути не имеющие никакого отношеия к культуре, приватизировали и распродают обломки её брежневского “величия”, в то время, как художники мирового уровня, способные составить предмет гордости любой европейской культуры, не имеют возможности реализовать собственный потенциал.
В том, что государство до сих пор недостаточно в курсе ни наших потребностей, ни наших возможностей, виноваты, в основном, мы сами. Наши проекты всегда оставались в рамках нашего круга, им же ограничивалась и наша внутренняя полемика - в ней мы нанесли друг другу гораздо больше поражений, чем общему врагу. Порой, кстати, мы вспоминали о существовании государства и удивлялись - как это оно до сих пор не подарило нам что-то вроде Центра Помпиду - ведь мы так убедительно доказали друг другу необходимость появления в Украине подобных структур. Мы просто не нашли времени выйти на должный уровень контакта с государством, поглощённые внутренними разборками, размежевавшиеся по региональным, этническим, тусовочным, психопатологическим и ещё Бог знает каким внехудожественным признакам. Мы сами не осознали себя новой культурной цивилизацией Украины и ещё удивляемся, почему это государство смотрит на “них” как на жрецов культуры, а на “нас” - как на недоучившихся семинаристов. Пока мы не сформулируем собственную, альтернативную официозу систему критериев, не выстроим собственную иерархию, не откроем собственную “фабрику статусов”, наше место будет там, где укажут “они”.
Сегодня государство делает ставку на организационно, структурно, морально и идеологически устаревший тип культуры, чем ухудшает свой, и без того малопривлекательный имидж. Давайте объясним государству, что тратить деньги на собственную антирекламу преступно. Давайте убедим государство отказаться от эксклюзивной поддержки культуры, обращённой в прошлое и в нём ищущей свою идентичность. Украинская история - ненадёжная почва для упрощённых идеологических построений на манер “Краткого курса истории КПСС”. Игнорируемые в процессе идеализации истории противоречия могут сработать подобно минам замедленного действия. Давайте убедим государство, что лучше приложить усилия для достижения духовного единства общества в будущем, чем тешить себя иллюзиями отыскать его в прошлом, рискуя расколоть общество сегодня. Давайте убедим государство не смешивать историю и современность. Ведь соседствуют же под стенами британского парламента памятники Карлу I и Кромвелю, при этом художественная проблематика творчества, к примеру, Гилберта и Джорджа, лежит, насколько мне известно, и вовсе в другой плоскости. Каждый вправе любить историю и фольклор, однако по степени фольклоризации культуры мы уже достигли уровня стран третьего мира, отношение к искусству которых в Европе, при всей благожелательности, весьма определённое. Давайте убедим наше государство, что культурная проблематика в современном мире универсальна, как светский этикет и научная технология. Давайте объясним ему, что не иметь специализированой структуры современного искусства так же позорно, как не иметь стадиона, соответствующего стандартам ФИФА. Что правила игры в системе современного искусства так же универсальны, как в футболе, и национальные особенности в игре команд присутствуют латентно. Давайте объясним, что неучастие в венецианской Биеннале или кассельской “Документе” - такой же позор для европейской державы, как неучастие в Олимпийских играх. Давайте объясним государству, что везти туда то, что оно сегодня поддерживает - такой же маразм, как везти на Олимпиаду команду игроков в казаки-разбойники.
Давайте начнём диалог. Без нашего участия никто не решит вопросов нашей социализации в нашу пользу.